Гребенские казаки

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гребенские казаки » общий форум » Морской флот Терского казачьего войска


Морской флот Терского казачьего войска

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Из книги: А. Смирнов. Морская история казачества.
http://mognovse.ru/tox-morskaya-istoriy … estva.html

Глава 5. Морской флот Терского казачьего Войска

Определение — «морской флот Терского Войска», кажется еще менее правдоподобным, чем — «казачество — морское сословие». Казак-терец в массовом сознании — это всадник, на лохматой лошадке, с кавказской шашкой и кинжалом, смуглый и горбоносый джигит, в мохнатой папахе, в черкеске с глазырями на груди. Словом, горный кавалерист, но уж никак не моряк.
И тем не менее Терское казачье Войско зарождалось и формировалось как вольная община смелых и удачливых мореходов. В их морской истории есть своя «казачья Атлантида» — столица морского Терского казачества, за несколько часов навсегда скрывшаяся под морскими волнами. И наконец, в отличие от всех иных казачьих войск Российской империи, в начале XX века низовые терцы имели в своей собственности, утвержденной законом, прибрежную акваторию моря. Такого не имели даже донцы и кубанцы.
Когда же казаки появились и осели на берегу Каспийского моря? Откуда пришли? Ответы на эти вопросы искали пытливые историки Терского Войска: Потто, Караулов, Писарев… Но единого мнения так и не сформировали.
По одной из версий, терские казаки — потомки казаков волжских. В 1577 году стольник московского царя Мурашкин с отрядом стрельцов разгромил «воровское гнездо» волжских казаков. Уцелевшие, почесав затылки и перевязав раны, разделились на три ватаги. Одна — ушла за атаманом Ермаком Тимофеевичем в Сибирь… Вторая — спустилась по Яику (Уралу) к устью реки и основала Усть-Яицкий городок, положив начало Яицкому (Уральскому) казачьему Войску. А вот третья, с атаманом Андреем, добралась до одного из рукавов низовья реки Терек, до Баклакова урочища. Там и вырос Трехстенный Городок, названный так потому, что имел три оборонительные стены, а четвертую сторону, обращенную к морю, — защищал казачий флот. Терские казаки явились, таким образом, авангардом православного московского царства на берегах Каспия, за что в 1586 году получили из Московского Кремля царскую грамоту, подтверждающую их права на занятые земли. Вот с этого года и ведется старшинство Терского казачьего Войска.
Есть и другая гипотеза, объясняющая причины рождения терского казачества. Согласно ей терские казаки-мореходы — это потомки рязанских городовых казаков. В 1520 году к Московскому царству было присоединено Рязанское княжество. Рязанские казаки, вероятно, жившие в статусе профессиональных и потомственных военных, наделенных рядом вольностей в сравнении с прочим «тягловым» населением княжества, превращаться в холопов московского царя не пожелали. А потому снялись они с семьями с обжитых мест и ушли в поисках лучшей доли. На Рязанщине они жили компактно и обособленно в местечке Червленный Яр. Поэтому название одной из старейших станиц, срубленных в устье реки Терек — в местечке Темень, видимо, дано в память о покинутой родине предков — «Червленная». А к 1567 году у устья речки Сунжа сложился городок терских казаков — Терк.
По третьей версии, ни волжские, ни рязанские казаки не являлись костяком новообразованного Войска. А лишь влились двумя многочисленными толпами в уже существующий на протяжении нескольких веков «коктейль» национальностей, религий, языков и культур, бурливший на «ничейных» берегах Каспийского моря.
Однако, по какой бы «технологии» ни образовывалось Терское Войско, его исследователи единодушны в главном. Терское Войско за первые полтора столетия своей официальной жизни являлось субэтносом, имевшим свой особый речевой диалект, почти язык, отличительные быт, свод правил и обрядов, свою культуру. Свой особый менталитет, говоря современным языком. И еще одно важное отличие. Все исследователи древнего периода терского казачества сошлись на том, что оно было истинно морским, а не горным.
В то время рыбная ловля являлась одним из самых быстрых способов получить пропитание для больших масс народа. Климат и обстоятельства жизни в тех местах не давали надежды землепашцу дождаться урожая, а скотовод сильно рисковал лишиться своих стад и табунов от болезней и набегов алчных соседей. Охота и рыбная ловля в богатых дичью и рыбой угодьях компенсировали отрицательные черты климата и местности. Заболоченная береговая линия Каспия дарила не только укрытия от набегов, но и тучи малярийных комаров.
Сильных соперников у терских казаков поначалу также не имелось. Персия была сравнительно далеко, к тому же от карательного флота персидского шаха можно было легко укрыться в камышовых плавнях устья Терека. С наместниками московского царя в Астрахани терские атаманы мореходных станичников умели договариваться, хотя не раз «трясли сумы» московских купцов. А с местными аборигенами предгорий Кавказа казаки дружили семьями. Даже традиционной в наше время вражды с чеченцами не существовало. Сами чеченцы, кстати, издавна называли себя — «нахчуо», что в буквальном переводе означало — «народ», «люди». Их первые племенные объединения были замечены в конце XVII века в верховьях Ассы и Аргуна. В глухие горные ущелья их предки ушли, теснимые татарами. «Чеченцы», «чечены» — так их стали называть русские и казаки, когда они стали селиться на острове Чечень. В XVII же веке чеченцы были самыми мирными пастухами. Терские казаки охотно роднились с ними, беря в жены стройных смуглянок-брюнеток. Идиллия кончилась, когда в 1770 году аулы чеченцев стали размещаться на правом берегу Терека и на берегах реки Сунжа, традиционных землях терских казаков. Вот тогда-то и стал Терек фактически пограничной, грозной рекой, где, по словам Лермонтова, «злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал». С начала XIX века Кавказ стали силой «вводить в состав» Российской империи. Генерал Ермолов и донской казачий генерал Бакланов, шашками донских и терских казаков, принуждали горцев к смирению. Вот тогда-то и запылали чеченские аулы, тогда-то и зажегся огонь взаимной ненависти между чеченцами и казаками, чадящий и в начале XXI века. Кстати, более влиятельными союзниками терских казаков в XVII веке были не чеченцы, а кабардинцы. Именно они стали «законодателями моды», которую потом переняли многие чины императорской Кавказской армии: конная джигитовка, кривые кавказские шашки, кинжалы, мохнатые папахи, черкески с глазырями, бурки… Именно кабардинцы стали главными помощниками казакам в охоте и в рыбной ловле, где требовались ловкость и отвага. Кавказских горцев и казаков стравили, как бойцовских петухов, сначала из императорского Петербурга, а потом из Московского Кремля. И до сих пор там «греют руки» на искусственно подогреваемой вражде между русскими, казаками и горцами.
Но одними рыбой и мясом сыт не будешь, а главное, надо было во что-то одеться, обуться, откуда-то взять оружие, боевые припасы. Не чурались терцы и предметов роскоши. Где взять? А где это все было в избытке и недалеко?
Соседом терского казачества была богатейшая Астрахань. Присоединенная к Московской Руси еще в XVI веке, она являлась крупнейшим центром морской торговли со странами Азии и Персией. Астраханские воеводы московского царя брали регулярную дань с иноземных купцов за транзит — «водяное мыто», «посиделые» — вроде пошлины за право временного проживания под защитой астраханского гарнизона. Астраханские судостроители споро рубили буссы — морские транспорты для перевозки грузов по Каспийскому морю. Это были суда, по виду похожие на крупногабаритные баржи, без верхней палубы и с одним прямым парусом, что лишало их возможности маневра и хода против ветра. Строили их быстро потому, что более одной навигации они не должны были служить. Навигация на Каспии начиналась в апреле и кончалась в октябре. В иное время плавание было невозможным из-за зимних штормов. Стоимость постройки бусса в 1639 году, с полным снаряжением, составляла 6 рублей, 13 алтын и 6 денег. А плату за провоз на нем товаров с купца-судовладельца брали за навигацию — 308 рублей, 20 алтын и одну полуденьгу. Годовой, точнее навигационный, оборот международного Астраханского порта в 1684 году составил более 20 000 рублей. По тем временам просто сумасшедшие деньги! Не менее прибыльным было торговое судоходство и московских купцов. По нескольку раз в год их морские караваны и отдельные суда плавали до восточного побережья Каспия — на Караганское, Кабаклыцкое, Назаровское и Седоевское — так именовались их торговые пристани. Бросали они якоря и в Терке, и в Тарке (так называлось еще одно поселение низовых терских казаков), в Низабаде и в Низовой пристани. Отдохнувшие экипажи, подремонтировав свои буссы, брали курс в южные персидские порты: Шемаха, Дербент, Баку, Решт, Астрабад…
Трюмы кораблей и амбары береговых складов, набитые дорогими и полезными вещами, купеческие сумы, набитые звонким серебром и весомым золотом, — разумеется, все это привлекало вольных казаков. 1588 годом (хотя нет сомнений в том, что это был не почин) отмечен известный историкам морской поход казаков на Каспийское море — в «варяжское молодечество». То есть в пиратский, грабительский набег.
Буквально в таком произношении этот термин упоминают все историки древнего терского казачества. Это очень интересный факт. «Варяги», в классическом понимании истории, это предки скандинавов, что разбойничали в Атлантике и в Балтийском море. На Балтике их, видимо, было очень много, за что море долгое время называли «Варяжским». То, что пиратские набеги в Каспии назывались «варяжским молодечеством», подсказывает, что и на Балтике «варягами» назывались не предки норвежцев и шведов, а любые морские разбойники вне зависимости от этнической принадлежности[19].
Однако «варяжское молодечество» терских казаков на Каспии носило не патологический, а вынужденный характер. Воеводы московского царя, которые находились в отношении казаков в качестве равноправных союзников, нередко нарушали обязательства царского двора. Тяга местных чиновников к прикарманиванию денег «из федерального бюджета», видимо, родилась одновременно с этим самым бюджетом. Во всяком случае, в начале XVII века представители московского двора в казачьей столице Терке вели себя точно так же, как их коллеги в начале века XXI. Время было смутное, и воеводы решили тоже половить «золотую рыбку в мутной водице». В 1607 году Москва направила в Терк немаленькую сумму денег казакам за службу. Деньги пришли, но казаки их не увидели… Атаман Федор Бобырин не стал слать жалобные челобитные в «администрацию московского царя». А сели казачки на струги, взмахнули веслами и через полдня парусного хода бросили якоря на острове Чечень. Не выплатили денег добром, возьмем силою! На то мы и казаки! (В 1707 году, после набега крымских татар, архив низового Терского казачества — документы за двести лет, сгорел дотла. Сохранилось немного. Но и то, что известно, доказывает, что обиженные казаки начали неограниченную войну на морских коммуникациях Каспийского моря). При этом не разбирали, чьи суда, караваны и порты они грабят и громят — московские, персидские, доставалось иной раз и своим же казакам.
1621 год. Терские казаки во главе с атаманами Чернушкиным и Тренским-Усом взяли на абордаж караван купеческих судов.
1636 год. Отряд казаков в 500 человек захватил, высадив морской десант, персидский город Ферахобад (на карте Каспия видно, что этот порт находится на южном побережье, терцам пришлось переплыть все море с севера на юг). На обратном пути встретили караван судов персидских купцов — уничтожили и его.
1660 год. Отряд из 700 казаков с атаманами П. Ивановым и Т. Радиловым разгромил в устье Волги торговые суда и рыболовецкие учуги московских купцов Михаила Гурьева и Василия Шорина. В том же году, видимо, доказывая свое безразличие к вероисповеданию своих жертв, тот же отряд опустошил персидскую провинцию Гилян.
1677 год. Терцы налетели в устье реки Яик (Урал) и погромили городок московских стрельцов — Усть-Яицк. Досталось и подвернувшимся под горячую руку яицким казакам. Затем, тут же развернувшись, они переплыли море и пошли на штурм Баку.
Тактика их боя ничем не отличалась от приемов, используемых флотоводцами запорожцев и донцов. Маленькие, маневренные парусно-гребные суда терских казаков налетали на купеческие буссы, как рой лесных пчел на медведя. Пушкари и стрелки торговых судов просто терялись от обилия целей. Но если иное ядро и разносило в щепы один казацкий струг, то к борту атакуемого судна устремлялся еще десяток. А в абордажном бою казаки были бесстрашны и жестоки. Разумеется, станичники уходили от явно проигрышного боя с хорошо вооруженным противником. Их оружием были внезапность, скоротечность и лихость атаки. Если приходилось — высаживали морской десант и брали портовые города сухопутным штурмом. Но в длительные осады никогда не ввязывались. Они были отличными мореплавателями, не раз пересекая Каспийское море с запада на восток и с севера на юг. Судостроительная практика терских казаков мало чем отличалась от донской или запорожской. Такие же гребные суда, с одной мачтой и с одним примитивным прямым парусом. Строились они быстро, но и быстро выходили из строя. Больших кораблей не создавали в первую очередь потому, что не было в том необходимости. Каспийское море — не океан, а потом большое судно заметно издалека. Внезапность — главный тактический прием казаков на море, обеспечивали только малые гребные суда. Даже мелкокалиберных орудий струги терских казаков не имели на борту вообще. Военный, рыболовецкий и грузовой флот терским казакам был необходим лишь как средство, но не как цель. И создавался лишь по мере надобности. У них не было военно-морской бюрократии, которая обычно является главным «заказчиком» регулярного военного флота.
В то же время лишь незначительная часть терских низовых казаков жила исключительно грабежом. В Каспийском море геройствовали расписные челны адмирала донских казаков — Степана Тимофеевича Разина. Но лишь незначительный процент терцев примкнул к его флотилии. Терские казаки не хуже торговали на море, чем воевали.
И их морская столица — город Терк, была не разбойничьей «Тортугой Каспийского моря», а очень даже цивилизованным морским городом-портом. Терк в XVII веке «держал» 6,7 процента оборота торговли со странами Средней Азии. Еще более интенсивным был товарообмен с Персией (нынешним Ираном) и с территорией нынешней Туркмении. К середине XVII века город-порт Терк — столица морского терского казачества, был очень оживленным и весьма культурным городом. Его население насчитывало более 60 тысяч человек, с постоянным гарнизоном в 500 городовых казаков. Высились караван-сараи, тянулись торговые ряды, шумели по-восточному обильные и многообразные базары. Имелись, по описаниям западных купцов, таможенный, кружечный и меновый (что-то вроде пункта обмена валют) дворы. Торжественно и гулко звенели колокола приходской православной церкви и Благовещенского монастыря. Били часы-куранты на башне городской площади; далеко не каждый европейский город в те времена мог похвастаться такой редкостью. Да что там часы-куранты? В Терке помимо монастырской библиотеки имелись общественные бани и роскошные сады-парки для общественного поселения. Город был открыт для всех, кто ценил волю и был верен храбрости. И украинец, и русский, и персиянин, и горец с Кавказа, и туркмен — все, кто бежал от суда общественного мнения или кнута владыки-феодала или государя, все находили в нем кров и занятие. Терк был «каспийским Вавилоном», вольным городом, «зоной свободного предпринимательства». В городе не было рабов или холопов. Были наемные слуги и богачи, но все были гражданами.
Разумеется, в воспоминаниях много могло быть преувеличено. Прикаспийский Терк не мог быть таковым, как Московский Кремль или парижский Версаль. Но он так и остался в легендах городом-сказкой, превратившись в Атлантиду терского казачества.
Подобно классической, платоновской, Атлантиде, Терк также ушел под воду быстро и внезапно. По вине геологического катаклизма. 17 августа 1668 года западное побережье Каспийского моря, вода и земля, задрожали, как испуганная волками лошадь. Сильное землетрясение нарушило структуру земной коры той части планеты, на которой цвел пышный и гордый Терк. Правда, почва опускалась, а вода поднималась хоть и быстро, но плавно. Удалось не только уцелеть большинству горожан, но и спасти немало ценностей, включая архивы низового Терского казачества. Но все равно — город всего за несколько дней ушел под воду. Валы Каспийского моря навечно скрыли и кроны деревьев общественных садов, и крыши торговых кварталов, и золоченые кресты куполов Благовещенского собора. Вековой город погрузился в пучину, как уставший бороться с волнами великан-пловец. Осталась только легенда.
Спасшиеся терцы отстроили город заново. Где посуше, где подальше от коварной воды. Но едва-едва возвели самое необходимое, как вновь грянула беда. В 1688 году с суши навалились орды кубанского сераскера Казы-Гирея. Приступ отбили, но много былых горожан Терка, ветеранов морских походов, полегло в сече. А спустя 19 лет окончательно сгорела слава былого морского казачества. Причем буквально. В 1707 году крымский сераскер Эштек-Каип-Султан штурмом овладел «новым» Терком, уже не выходившим из стадии упадка. Город был разорен и сожжен дотла. Самой важной утратой был архив низового Терского казачества, весь комплект старинных грамот XVI–XVII веков. Для крымских татар-конников это был лишь горючий материал.
В начале XX века на месте этого сожженного Терка стояла терская казачья станица Александровская. А рядом руины древнего города, который татары называли «Гюйген-Кала» — «старая крепость». Вот и все, что осталось от былой славы морского казачества Терека.
Исторически город Терк и его уникальная культура были обречены. Они могли существовать только до тех пор, пока соседи — Персия и Россия — делили Каспийское море. Балансируя на грани их противоречий, существовало морское казачество. Рано или поздно одна из держав неминуемо поглотила бы его. Море поглотило Терк, лишь опередив могущественных соседей. И только волна за волной теперь плещут над затонувшей Атлантидой терцев. И равнодушное рокочет море — было… было-было…
Все же и землетрясения-наводнения, и воинственные соседи, и вероломный императорский двор так и не смогли окончательно убить в терских казаках тягу к морю. В силу статей 950–953 т. XII части 2 отдела 6 III Свода Законов Российской империи Терскому казачьему Войску в начале XX века принадлежало пространство морских вод на Каспии против устьев восточных берегов Терека. Общая площадь Войсковых морских вод составляла к 1912 году 1625 верст и была разделена на три участка. Южный — захватывающий северо-западную часть Аграханского залива, от устья речки Бирючка. Западный — пространство вод от побережья материка до острова Чечень. И восточный — простирающийся от острова Чечень в глубь моря на 76 верст от берега.
Разумеется, ни о каких боевых кораблях и речи не было. Рыболовство, вот что только оставалось для терских казаков-моряков. Оно давало ежегодный доход в Войсковую казну в общей сложности 100 000 рублей в год. В устье реки Росламбечихи основался казачий поселок дворов в 30–40. Рыбачили казаки Калиновской и Александровской станиц, да по морю ходили на рыбачьих баркасах ватаги казаков-копайцев, слепцовцев. И белый парус мирных рыбарей лишь отдаленно напоминал о тех казаках-терцах, что триста лет назад наводили страх на морские караваны московских купцов и на прибрежные провинции иранского шаха.

0

2

Вроде тоже можно отнести к этому разделу.

Приказ по Терскому казачьему войску
№ 72 от 23 мая 1888 года

Главный Морской Штаб 20-го минувшего Апреля за №4405 уведомил, что Его Императорскому Величеству благоугодно было одну из канонерских лодок, построенных в Черном море, приказать наименовать "ТЕРЕЦЪ".
Желая сохранить память об этом в Терском войске, в честь которого лодка получила свое название, Управляющий Морским Министерством приказал изготовить модель упомянутой лодки в 1/48 долю настоящей величины и препроводить ее в войско на хранение.
О таком Всемилостивейшем вниманием Государя Императора к Терскому казачьему войску предлагаю объявить в строевых частях оного и на полных станичных сходах, а модель, по доставлении в город Владикавказ, хранить в доме, занимаемым Наказным Атаманом.

Канонерская лодка "Терец"

История корабля:
Заказан в рамках судостроительной программы 1895 года. Строился по чертежам канонерской лодки "Манджур". Всего было построено 6 кораблей, различавшихся между собой главными механизмами, конструкцией дымовых труб, парусностью и общей компоновкой помещений.

Зачислена в списки судов Черноморского флота 30 января 1886 года, заложена 18 мая 1886 года на судоверфи завода РОП и Т в Севастополе, спущена на воду 29 августа 1887 года, вступила в строй в феврале1888 года.

Периодически входила в состав эскадры Средиземного моря и в состав Практической эскадры Черного моря. В 1891 году участвовала в комплексных океанографических исследованиях. В 1895 году нанесла визит в Тулон (Франция).

Прошла капитальный ремонт корпуса и механизмов в 1900 году на Черноморском заводе в Николаеве с заменой огнетрубных котлов на водотрубные, заменой рангоута и настила верхней палубы. Кроме того, были установлены грузовые стрелы для мин.

С 1901 года использовалась в качестве учебного корабля. Прошла повторный капитальный ремонт в 1912 году в Севастопольском порту с перевооружением. В период первой мировой войны входила в состав отряда охраны северо-западного побережья Черного моря. С августа 1916 года - в состав Дунайской флотилии.

18 января 1918 года перешла на сторону Советской власти. 1 мая 1918 года была захвачена германскими войсками в Севастополе, в ноябре 1918 года - белогвардейцами, а в декабре 1918 года - англо-французскими интервентами. С апреля 1919 года входила в состав Морских сил Юга России.

8 марте 1920 года в бою с бронепоездом РККА получила сильные повреждения и вышла из строя.

14 ноября 1920 года была включена в состав Морских сил Черного моря. Прошла капитальный ремонт корпуса и механизмов в 1921 году.

С 31.12.1922 года - "Знамя Социализма".

С 26 октября 1926 года находилась в Севастопольском военном порту на долговременном хранении.

В 1931 году была разоружена и передана черноморской партии ЭПРОН и использовалась как плавучий склад-мастерская.
https://pp.vk.me/c625630/v625630791/1e8b/z1xxdknLdGA.jpg

0


Вы здесь » Гребенские казаки » общий форум » Морской флот Терского казачьего войска


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно